Держу в руках последнее творениe Хабермаса «Расколотый Запад» – как же я его хотела купить! И вот книга моя! Уррра, товарищи, урра! Да вот только с первых страниц она меня разочаровала слегка – в предисловии господин Юрген предупреждает, что книга – собрание его публикаций и интервью за последние пару лет. Нуууу, товарищи, публикации и интервью – это вам не собственноручно выстраданная книга с полноценными научными концепциями… Но все же. Приятно поговорить с умным человеком, а точнее, этого умного человека послушать, потому уже первый десяток страниц был проглочен в метро. Дочитаю – поделюсь впечатлениями.
Вот что меня радует в людях – так это их открытость к диалогу. Стою фотографирую чаек, никого не трогаю, достаю мой ФЭД, который очень громко щелкает затвором – и тут начинается: «А меня сфотографируй!» Я уже вся полна надежды, что наконец-то кто-то совершенно незнакомый добровольно отдастся мне на растерзание. Да, сейчас. За этими воплями последовали крики: «Тут фотографировать нельзя!» – это вещал мальчик лет тринадцати, а потом группка малолетних совсем не дебоширов разбежалась на моих глазах оставив в моем объективе размазанный не сфокусированный и какой-то тоскливый след неудовлетворенности… Но след красивый:
Вот просматриваю фотки. Почти две сотни. Интересно, я когда-нибудь запомню, что снимки против солнца нужно по-особенному технически настраивать и лучше вообще не делать?
Но, черт побери, у меня таки вышло пару красивых незнакомцев!
А кроме чаек, на нашем болотце наблюдались еще и уточки. Ну как всегда.
И еще небольшое заигрывание с фокусом:
А кроме пары красивых незнакомцев еще сотня какого-то дерьма, откровенно говоря. Учиться, учиться, учиться.
А еще в метро до меня вдруг дошло – ведь метро это средство массовой информации. Тут и реклама, и все эти экраны, и люди вокруг с газетами-книгами-журналами. Вот если так подумать, то за один проезд в метро узнаешь чуть ли не половину новостей, которые иньекцируются в тебя медиа за день. Вот, например, сегодня я узнала последние расценки на туры в Египет, Турцию, Грецию (даже с картой и подробным описанием маршрута и климатического режима), а еще про Андорру – туда, оказывается, ездят кататься на лыжах. А вот Клава Новикова не поступила в свое время в театральный – вот так вот, знаменитые и успешные люди совсем не обязательно никогда не бывали серьезно отвергнуты. А ведь так не хочется быть отвергнутым, а этого не избежать, куда ни беги. Вот меня с вчерашнего позднего вечера гложет это чувство отвергнутости, хотя, в сущности, никто меня не отвергал – никто близкий и значимый. А неблизкие и незначимые отвергнуть на самом деле и не могут. Вот если ко мне кто-нибудь из знакомых вдруг подойдет и скажет: «Я тебя больше видеть не хочу!», я, наверное, засмеюсь, не гомерическим смехом, не ироническим, просто станет смешно от комизма и нелепости ситуации. Просто хочется, чтобы тебя все любили, – это не я придумала, это основы психологии, потому когда понимаешь, что объективно всем наплевать, становится не так комфортно, как было бы, если бы об этом не задумывался.
А еще я как-то даже не заметила, как добровольно отказалась от этого легендарного «писать». Доктор сказал не писать, я подумала, что это совершенно нереально, вроде бы даже продолжала писать, но, в сущности, я забросила все эти мои излияния. До поры до времени, конечно.
Да, к теме метро как СМИ – в соседских «Фактах» заметила интервью с дедушкой Олеся Довгого (да! наконец-то я знаю имя Довгого!). Массированная кампания за мэрское кресло в самом разгаре. Заголовок вроде как и нелицеприятный для Довгого, но уже в первых абзацах становится понятно, что сделано это для зажаристости факта, а вот под черной хрустящей корочкой находится мягкое и нежное мясо – именно его с удовольствием и проглотит наивный читатель.
Вчера поехала домой любимым маршрутом – по поверхности, начинается солнечная пора года, и на маршрутку начнут уходить немаленькие суммы. Пока ехала увидела столько возможных постановочных кадров. Жаль, невозможно их воплотить. Причин несколько и при большом желании все их можно преодолеть, но аж такого большого желания сделать именно те кадры у меня нет. Тем более, что те кадры, которые я придумала, предполагают присутствие меня самой в кадре. А ведь вся соль в том, что автором фотографий хочу быть я сама… Это моя вечная не решаемая дилемма.
Если вернуться к метро, то сегодня среди прочего я узнала про репрессии в Белоруссии – там обыскивают редакции независимых изданий. И это как-то связано с событиями 25 марта, о которых я почему-то ни слухом ни духом. Нужно посмотреть, что там произошло. Но, что более важно, польский премьер призывает общественность не допустить открытия Олимпиады в Китае. И правда, вспоминается Олимпиада в нацистской Германии – выглядело это жутко. Не то, чтобы я сильно много знала о немецкой Олимпиаде времен Гитлера, но вот в одном из фильмов Бельмондо очень ярко показаны основные особенности того времени в связи с Олимпиадой. Жутко, что для создания видимости жертвуется то, чем жертвовать нельзя. За формой теряется смысл. Как это было у одного из философов – цена решения такова, что решение теряет свой смысл при условии претворения его в жизнь.
