Я не люблю писать рецензии. Уж тем более на продукты киноиндустрии американской мечты. И все же отклики потребительского общества на этот фильм взывают ко мне с высоты своего лояльного романтизма.
Да, я обязана отдать должное костюмам, исполнительнице главной роли (Кейт Бланшетт), Клайв Оуэн, конечно, красавец – это бесспорно и признано уже давно, хотя в Елизавете он не смог убедить меня в способности своего героя любить и чувствовать.
Конечно, можно критиковать за плохую игру не одного Клайва, его киношную любовницу, а потом и жену критиковать за отсутствие какого-либо присутствия любви, страсти и прочего прилагающего к человеческим отношениям, но все же это только оставило открытыми вопросы зрителя о том, почему же все-таки Елизавета осталась одна. Об этом судить не мне, а киноискусству и его критикам.
Но почему, почему никто не заговорит об абсолютной антиисторичности мышления королевы? Почему, ответьте, мы принимаем на веру слова Елизаветы о свободе совести, о верховенстве закона, которые она, согласно сценаристам ленты, могла произнести между 1533 и 1603?.. Почему королева в конце шестнадцатого столетия рассуждает о потребностях народа?
Когда королеву Англии на очной ставке в ее же резиденции оскорбляет посол Испании, я с трудом верю, что она была столь терпима, что не приказала обезглавить (ну или судить) обидчика. Но этот пункт еще можно признать очень спорным, тогда как само понятие народа, власти суверена абсолютно выпадает из исторического контекста: на конец шестнадцатого столетия теории прав человека, договорной теории государственной власти еще не было. А создатели фильма очевидно исходили из позиций демократических ценностей и современного правового государства, когда власть что-то должна народу.
Сомневаюсь, что в конце шестнадцатого столетия королева чувствовала себя в долгу у своего народа.
И при всем этом антиисторизме, который держит нас в рамках ценностей 21 века, зрители должны выйти за границы собственного восприятия и уверовать в то, что король Испании покорился воле Господней своим решением не продолжать завоевывать Англию.
